У каждого человека свой — самый лучший день. При этом, нельзя понять это логически. Нельзя определить по каким-то признакам, какой он — этот день. Это совсем не тот день, который должен был стать лучшим, или день, который МОГ БЫ быть лучшим. Нет. Это просто «самый лучший день». И когда человек произносит это словосочетание — его память безусловно и безошибочно указывает на этот день.
Далее »
Мне часто кажется, что я круглый идиот. Потому что — нельзя так. Так не правильно. И любой ЗДРАВОМЫСЛЯЩИЙ человек скажет, что так не правильно. Но я все делаю и делаю. И не пойму, почему.
Случилось это на третьем курсе ГИТИСа. Мы тогда сдавали экзамен по сценическому движению. Для несведующих поясню: это тренинг-классы, на которых дается и изучается вся двигательная театральная эквилибристика: как падать, как драться — не задевая друг друга, как фехтовать. В общем, все что может потребоваться в зрелищных сценических постановках. Сцендвижение или — как мы его еще называли — «движок» — вел педагог Олег Иванович Снопков — нестарый, немногословный и неторопливый человек в очках. Вел неплохо. Любимчиков у него не было, ко всем относился он ровно.
Мне говорят многие близкие люди, что во время театральных репетиций я сильно «прикипаю» к актерам. То есть, погружаюсь в них целиком и полностью, растворяюсь, сам в них существую. Так ли это? Да, это так. Но я не могу иначе, не могу по-другому.
Вот к нам в театральную студию ЛЕТИ (Легкие театральные игры, г. Подольск) приходят подростки. Мальчики и девочки лет 12-14-ти. Многие из них потом (по секрету) говорят, что собираются поступать в творческий вуз. Но говорят это — потом. И так, вскользь, настороженно — следят за моей реакцией. А сначала они заходят так… С таким видом, будто зашли сюда случайно. Нарочито развязно двигаются и громко говорят. Не все, но многие. Некоторые приходят с родителями (что меня всегда удивляло и удивляет). Но все равно. Говорят и двигаются крайне развязно.
Мне говорят, что со мной не интересно смотреть или слушать театральные спектакли: я все знаю наперед. Я не всезнайка. И упаси меня Господь говорить, что я все знаю. Но я, почему-то, по каким-то неведомым причинам — действительно знаю. Мне достаточно послушать пару слов из спектакля (можно даже не глядя на сцену) или пару раз взглянуть на тв-экран — и я уже понимаю. Все или почти все. Странно правда?
Я не люблю Новый год. Потому что — я остаюсь в нем один. Я прихожу домой, убираюсь, что-то чищу, мою, принимаю душ. Принимаю душ долго. Потом долго хожу с мокрой головой. Потом что-то пишу или думаю. Потом достаю из холодильника бутылку шампанского или вина — и наливаю бокал. Жду. Потом делаю несколько звонков — родным, близким и друзьям. Знакомых поздравляю редко — только если на каком-то этапе мы с ними шли очень близко. Прожили какую-то историю вместе. Тогда звоню.
Вот я начинаю репетицию театрального спектакля. Вообще говоря, совсем непонятно, как именно она (эта репетиция) начинается, потому что каждый раз она начинается по-новому. Каждый раз — как с чистого листа. Как будто ты ничего не знаешь. Я обожаю и боюсь состояния, когда я ничего не знаю. Чувствуешь себя как Алиса в Стране чудес. Летишь куда-то в пропасть, и дух захватывает. А что дальше — неизвестно. Ну, то есть — совсем. И это пугает. И радует одновременно.
Далее »
Я обожаю спать крепко. Так, чтобы не видеть сны. Когда я вижу сны — то они, как правило, беспокойные. А когда я ничего не вижу — я как в омут падаю. И просыпаюсь от света или от звонка будильника. Люблю спать и не видеть сны.
Ненависть — совершенно ненужное чувство. Оно ведет в никуда. Оно расщепляет тебя на молекулы, на атомы. И ты ходишь такой расщепленный и грустный. И думаешь — зачем это все? В такие минуты хочется застрелиться. Или забыться. Или — и то, и другое. Я не люблю себя, когда я злюсь или когда я ненавижу кого-то. Я себе тогда не нравлюсь. Но в такие моменты — пофиг на все. И на всех.
